«Ты пишешь письмо мне»

В преддверии 81-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне Юра Николаенко записал песню на стихи советского поэта-фронтовика Иосифа Павловича Уткина.

Родился Иосиф Уткин 15 мая 1903 года на станции Хинган Китайско-Восточной железной дороги. Вскоре после рождения мальчика семья вернулась в Иркутск. Всего у четы Уткиных было семеро детей: два мальчика и пять девочек. К сожалению, отец бросил семью.

В 1914 году началась Первая мировая война, и старший брат Александр ушел на фронт. За главу семейства остался маленький Иосиф. Он не смог окончить высшее начальное училище, потому что постоянно занимался мелкой работой в бильярдной (на нынешней улице Карла Маркса): расставлял шары, подавал кии, убирался и подносил еду. Тот говор, что Иосиф слышал и впитывал в кабаках и злачных местах сибирского города, он отразил в поэме «Повесть о рыжем Мотэле», ставшей визитной карточкой поэта.

В 1919 году Иосиф Уткин вступил вместе с вернувшимся с войны братом в боевую дружину. В 1920-м Уткины ушли на дальневосточный фронт. Вскоре Александр погиб в плену у белых (по одной версии его расстреляли, по другой — зарубили шашкой).

Возвращаясь с войны, Иосиф познакомился в Чите с еврейским пареньком Джеком (Яковом) Алтаузеном. Тот возвращался с Харбина (Китай) в родное Бодайбо. Родственники, с которыми Джек отправился в Китай на заработки, умерли, и 12-летний мальчик остался один. Иосиф предложил новому товарищу поехать вместе с ним в Иркутск. Это стало началом многолетней дружбы. Никто из них тогда не предполагал, что их мечта стать поэтами совсем скоро воплотится.

В Иркутске в это время появилось объединение «Барка поэтов», которое действительно базировалось на барке (разновидность баржи), стоявшей на Ангаре возле памятника Александру III. Литераторы читали здесь стихи, выступали с докладами, давали концерты. Мэтры поэзии также помогали молодым авторам в освоении поэтического мастерства, которому сами учились, в том числе, у мастеров Серебряного века.

Молодые поэты Иркутска восторженно встретили революцию и желали строить новый мир, новую литературу. Вскоре возникло Иркутское литературно-художественное общество (ИЛХО), у истоков которого стоял и молодой Иосиф Уткин. Тонкий, музыкальный и лиричный, уже тогда Уткин писал о настоящих чувствах, не увлекаясь характерной для комсомольских поэтов искусственной агитацией в стихах. Он с удовольствием занимался журналистикой, являясь одним из организаторов еженедельной газеты «Комсомолия», которая просуществовала почти до самого развала Советского Союза. В этой газете много лет спустя печатались Валентин Распутин и Александр Вампилов.

В 1924 году умер Владимир Ленин. ИЛХО первым среди всех писательских сообществ СССР выпустило сборник на смерть вождя мирового пролетариата под названием «Ильичу».

Иркутских авторов заметили в Москве. Иосиф Уткин в числе других иркутян получил возможность отправиться на обучение в столицу — на факультет журналистики. Уезжает Иосиф с единственной книгой — томиком стихов Михаила Лермонтова.

Дебют в столице прошел сложно. Уткина пригласили выступить на одной сцене с Владимиром Маяковским — главным рупором революции, гремевшим к тому времени уже больше 10 лет. Маяковский закончил читать первую часть своей программы и ушел на перерыв. И именно в это время публике политехнического университета представили молодого, никому не известного поэта из Иркутска. Естественно, все стали скандировать: «Ма-я-ков-ский! Ма-я-ков-ский!» Пришлось звать Владимира, чтобы тот утихомирил зал и у молодого коллеги по цеху появилась возможность выступить. Когда наконец наступила тишина, Уткин прочитал первую часть «Повести о рыжем Мотэле» и… произвел фурор! В итоге зал потребовал продолжения. История рыжего Мотэля в этот день была прочитана до конца.

С 1925 года Уткин работал в «Комсомольской правде» заведующим литературным отделом, в 1927-м окончил Московский институт журналистики. В это же время вышел его дебютный поэтический сборник под названием «Первая книга стихов».

Позже вместе с Жаровым и Безыменским Уткин отправился за границу, посетив несколько стран, в том числе Италию, где молодым поэтам удалось побывать на вилле Максима Горького. Мэтр оценил начинающих авторов, но самым способным назвал Уткина.

До Второй мировой войны Иосиф Уткин работал в литературных издательствах, газетах, журналах, выступал с лекциями, ездил с гастролями по всей стране. Кроме того, частью его работы был поиск молодых талантов. Так, именно Уткин напечатал первые главы «Тихого Дона» Михаила Шолохова.

После начала Великой Отечественной Иосифа Уткина долго удерживали в тылу, хотя он был одним из немногих литераторов, кто имел боевой опыт. Наконец в сентябре 1941 года Уткин был направлен на Брянский фронт. Там произошла ситуация, которая немало повеселила прибывших в расположение армии писателей: фронтовая должность, которую назначили Иосифу, так и фиксировалась в документах – поэт. В первом же бою возле него взорвался снаряд, и Уткину срезало пальцы правой руки. Для писателя это могло оказаться фатальным увечьем. Однако Уткин не сдался: он научился в госпитале работать на печатной машинке левой рукой. После выздоровления поэта отправили в Москву, но он снова попросился на фронт, поскольку считал, что пригоден для литературной работы. Из-за бюрократической волокиты поэт долго оставался в тылу. В этот период вышло несколько книг и альбомов песен на его стихи.

В 1942 году Уткин вернулся на Брянский фронт корреспондентом Совинформбюро, газет «Правда» и «Известия». В этом же году под Харьковом погиб Джек Алтаузен, с которым помимо юности Уткина объединяла работа в «Комсомольской правде». Иосиф продолжал трудиться, к нему приезжали литераторы и фронтовые журналисты за советами. Он всех принимал, помогал выстроить литературную работу в армиях. В феврале 1942-го Иосиф Уткин был награжден орденом Красной Звезды.

В конце 1944 года поэт работал в освобожденной столице Румынии — г. Бухаресте. Он хотел вернуться в Москву, думал о новых стихах и новых планах. Но этому не суждено было сбыться: на подлете к столице 13 ноября самолет потерпел крушение. Уткин был найден мертвым, хотя внешне тело осталось практически нетронутым. В кармане у него обнаружили томик Лермонтова на румынском языке.

На следующий день Иосифу Павловичу привезли трофейный немецкий автомобиль — просили передать заслуженному поэту. Опоздали…

Во время встречи на Эльбе, когда соединились советские и американо-британские армии, прозвучали набатные строчки Иосифа Уткина: «Огонь орудийного гнева гудит у России в груди».
А на стене Рейхстага кто-то нацарапал строки сибирского поэта:

После смерти Иосифа Уткина в Москве осталась его семья: всегда поддерживающая сына мать и сестры. Мать к тому времени ослепла и была совсем слаба здоровьем, поэтому друзья и сестры поэта вступили в сговор и стали писать ей письма от лица Иосифа: мол, сын выполняет специальные поручения, летает по всему миру — вплоть до Латинской Америки, активно печатается и помогает строить коммунизм. Часто приходилось выключать телевизор, когда начинались программы об Иосифе Уткине, чтобы мать не узнала правды. Так и умерла — с убеждением, что ее любимый сын жив и благополучно служит Родине и музе.

Своей романтичностью, дерзостью и верой в поэзию, несмотря на шквал критики, Иосиф Уткин не только отстоял себя как поэта, но и сохранил лиричность и правдивость своих стихов. Этому же он учил своих подопечных, став для них примером. Он работал на благо своей страны и погиб, защищая ее.

На улице глубокая ночь, уже далеко за полночь. В комнате тихо, только догорает свеча — её пламя вот-вот погаснет, и воск стекает последними каплями. В окно видны высокие, далёкие, холодные звёзды — такие же, наверное, какие сейчас видит над собой солдат на передовой. И в этой тишине, в этом одиноком часу, женщина — «моя дорогая» — пишет письмо. Письмо не куда-нибудь, а в самое пекло, в «пылающий адрес войны», где каждую минуту рвутся снаряды и смерть дышит в затылок.

Она пишет долго. Очень долго. То ли не может подобрать слова, то ли слишком много хочет сказать, то ли слёзы мешают. Она заканчивает одно письмо и тут же принимается за другое — потому что любовь не умещается в несколько строк. А солдат, который ждёт этой весточки там, в окопах или в землянке, точно знает: никакая сила не сможет остановить такую любовь. Пусть вокруг свистят пули, пусть земля горит под ногами — это письмо, в котором каждая буква пропитана нежностью и верностью, обязательно пробьётся к переднему краю. Дойдёт. Не потеряется. Потому что настоящая любовь сильнее войны.

Солдат давно покинул родной дом, покинул тёплые, освещённые комнаты, где на стенах — мирные обои, где дети спят в кроватках, где пахнет пирогами и старым деревом. Огни этих комнат давно скрыты за густым, едким дымом войны — за дымом пожарищ, разрывов, походных кухонь и махорочных самокруток. Но вот что удивительно: тот человек, которого любишь, тот, о ком помнишь каждую минуту, — он становится для тебя домом. Где бы ты ни был — хоть в продымлённом блиндаже под непрерывным обстрелом, — если в сердце живёт любовь, ты как будто остаёшься дома. Дым войны не может вытравить это чувство, не может сделать тебя сиротой.

И дальше солдат говорит о том, как много значат для него эти письма. На фронте, где холод пробирает до костей, где нет мягкой кровати и горячего обеда, ласковые, тёплые слова от любимой греют сильнее, чем любая печка-буржуйка. Он читает каждую строчку — медленно, перечитывая по нескольку раз. И там, между строк, он видит её. Живую. С её глазами, голосом, улыбкой. А ещё сквозь её слова он слышит саму Родину — не громкую, официальную, с трибун, а свою, родную, домашнюю. Он слышит её так же отчётливо, как слышит голос любимой женщины за тонкой стеной в соседней комнате. Тихо, задушевно, по-настоящему.

И солдат говорит: «Мы скоро вернёмся». Он не просто надеется — он знает. Он верит железной верой человека, который прошёл через ад и понял, что жизнь и любовь сильнее смерти. И обязательно наступит такое время — желанное, выстраданное, — когда всё наконец закончится. Когда дверь родного дома откроется, и за порогом останутся и грусть, и разлука, и все эти долгие, мучительные годы ожидания. А внутрь, в дом, войдёт только одно — чистая, безусловная радость. Радость встречи. Радость жизни. Радость того, что война кончилась и любовь победила. Мы победили!